Закончив завтрак, Филиппа встала, поднялась по лестнице и прошла по лабиринту коридоров к комнате, расположенной в северо-западном углу дома. Негромко постучавшись в полуоткрытую дверь, она, не дожидаясь ответа, вошла.

— Доброе утро, — сказала она и улыбнулась матери.

— Доброе утро, Флип. — Венора Эддисон, леди Лидс, улыбнулась дочери и жестом поманила к себе. — Помоги Симпсон посадить меня в кресло, ладно? Если я проведу в постели еще один день, то просто умру от скуки.

— Конечно, мама. — Филиппа подхватила мать под левую руку, а горничная Симпсон — под правую, и они медленно повели ее к огромному, уложенному подушками и пледами креслу у окна. — Папа сказал, что вернется домой, чтобы пообедать с тобой. Должна сказать, сегодня ты выглядишь намного лучше.

— Я и чувствую себя лучше, — заметила маркиза. — Ночью я почти не кашляла, да и лихорадка больше не мучила. — Однако путешествие явно далось ей нелегко, она запыхалась и с облегчением опустилась в кресло.

— Тебе необходимо больше отдыхать, мама, иначе тебе снова станет хуже.

— Леди Филиппа, может быть, вы посидите с миледи, пока я принесу ей мятный чай и бульон? — спросила Симпсон, заботливо укутывая ноги маркизы пледом.

— С радостью. — Филиппа села напротив матери, а горничная вышла из комнаты. — Полагаю, Оливия сегодня утром к тебе не заходила?

— Нет, я слышала, как она бежала по коридору и требовала немедленно найти ее шляпку. Ее что-то беспокоило? Надеюсь, это не очередной скандал из-за Принни?

— Если какой-нибудь скандал и был, я ничего не слышала.

Филиппа, как правило, не слишком увлекалась слухами. Впрочем, на этот раз все было по-иному. Во-первых, она уже видела человека, касалась его руки, говорила с ним, так что он не был плодом ее воображения. А во-вторых, речь ведь шла не о том, кто с кем и сколько раз танцевал или кто объявит о первой помолвке сезона.

— Так что же произошло? Не томи меня, дорогая.